Как советские автомобили массово переделывали в Европе и США

Компания Scaldia-Volga из Бельгии стала одним из главных партнёров советского экспорта. Через неё продавали Волги, Москвичи и маленький ЗАЗ-965 под именем Jalta. Недорогие и простые, эти машины были вполне востребованы. Чтобы привлечь больше покупателей, бельгийцы начали выпускать дизельные варианты. Автомобили приходили без двигателей, коробки лежали в багажнике, а на месте им устанавливали дизели Perkins, затем Rover 2.2, позже - Indenor с коробкой Peugeot. Так появились редкие ГАЗ-24-76 и ГАЗ-24-77 - всего около 170 машин. Параллельно делали и небольшую партию праворульных Волг, но они большого резонанса не вызвали.

Горьковский завод тоже выпускал праворульные ГАЗы - около сотни штук. Часть попала в Великобританию, но там настоящей популярностью пользовался именно Москвич-412. Благодаря шумихе вокруг марафона Лондон-Мехико, продажи выросли с сотен до тысяч машин за несколько лет. АЗЛК собирал праворульные версии 412-го, а британская Satra Motors сделала на его базе пикап - модель, которая внутри СССР никогда не продавалась. Однако успех оказался недолгим. К середине 1970-х продажи резко упали, и после 344 реализованных машин в 1975 году поставки остановили.

Scaldia-Volga не ограничивалась простой перепродажей машин из СССР. Компания пыталась придать им более "европейский" вид: добавляла хромированные элементы, меняла оформление передней части, выпустила небольшую серию ГАЗ-21 с другой решёткой. Некоторые проекты по изменению внешности поручили итальянскому ателье Ghia. Эскизы были разработаны, но до реальных машин дело не дошло.

К 1980-м годам Волга уже не привлекала покупателей в Европе. Тогда в игру вошёл Москвич 2141, который за рубежом продавался под разными именами: Aleko 141 в Германии и Aleko S/SL во Франции. На парижской выставке автомобиль показывали под логотипом Lada - так его проще было продвигать. Для Германии подготовили вариант с дизелем Ford 1.8, а французский импортёр Poch занялся доработками - менял бамперы, решётку, добавлял АБС. В 1991 году во Франции продали свыше пятисот таких машин, за 1990-1993 годы - 769.

С появлением моделей ВАЗа экспорт заметно увеличился. Покупатели относились к ним по-разному, но спрос оставался устойчивым. Импортёры охотно дорабатывали машины на месте: ставили другие диски, улучшали интерьер, перекрашивали кузов. Нередко добавляли виниловые крыши, а Самары снабжали пластиковыми накладками. Электрическую часть в большинстве случаев заменяли на местную.

За пределами СССР "восьмёрка" иногда превращалась в неожиданные версии. Самой яркой стала открытая модификация Natacha, разработанная Владимиром Ярцевым и выпускавшаяся Scaldia-Volga. Позже немецкая Deutsche Lada предложила собственный кабриолет на базе 2108 - более простой, но тоже выделяющийся.

За рубежом Ладу Самару нередко использовали иначе, чем в СССР. В Австралии, например, её превращали в компактный фургон: задние боковые окна закрывали, а салон переделывали под грузовой отсек. Получался простой и удобный рабочий вариант.

Иностранные импортеры особенно активно экспериментировали с Нивой. Её превращали и в эффектные кабриолеты (такие делали в Германии, Нидерландах, Франции и Канаде), и в утилитарные версии. В Норвегии внедорожнику добавляли высокую крышу и убирали заднее сиденье. В Канаде и Австралии на той же базе выпускали удлинённые пикапы. К концу 1990-х интерес к марке Lada в западных странах уменьшился, и подобных проектов стало меньше.

Фирма братьев Марторелли много лет дорабатывала УАЗы для Италии: перекрашивала, улучшала салон, ставила тенты, лёгкие крыши, меняла колёса. Другие итальянские компании превращали "буханки" в кемперы - делали микроавтобусы с высокой крышей или жилые надстройки на шасси грузовых модификаций. Была даже попытка организовать сборку УАЗ-3160 на заводе De Tomaso, но проект быстро свернули.

Самый необычный шаг - попытка продавать УАЗы в США. Там под капот ставили бензиновый V6 General Motors объёмом 4,3 литра - тот же, что использовали на Chevrolet Blazer. Проект провалился коммерчески, но стал показательным примером того, как далеко заходили в попытках адаптации советских машин под зарубежные условия.